Встреча с картиной: «Железная дорога» Эдуарда Мане

Встреча с картиной: «Железная дорога» Эдуарда Мане

Птица убеждена: успеха добивается только тот, кто умеет достойно воспринимать критику. Слышать критикующих, при этом сохраняя собственную точку зрения, a.k.a. видение. Как это делал Эдуард Мане. Его не принимали. Его обвиняли во всем на свете. С его работ откровенно смеялись. Сегодня же он — один из родоначальников импрессионизма. А его картины — как, например, «Железная дорога» — символ современности в изобразительном искусстве. Именно о ней я и хочу Вам сегодня рассказать.

Написала она была в далеком 1873 году, когда хорошая картина, говоря простым языком, должна была: а) быть эстетически приятной; б) отражать реальность; в) быть правильной с точки зрения композиции, цветовой гаммы и всего прочего. (Товарища Пикассо, заметьте, еще восемь лет не будет на свете). К тому времени Мане наловчился «воевать» со вкусами критиков. Десятью годами ранее фиаско потерпел «Завтрак на траве» (там, говорили, все не так, а главное — голая женщина на пикнике с двумя денди, наделенными чертами видных парижских персонажей того времени).

Эдуард Мане "Завтрак на траве", 1863. Музей Орсе, Париж.

Эдуард Мане
«Завтрак на траве», 1863.
Музей Орсе, Париж.

А за ним и очаровательно-диспропорциональная «Олимпия» (на которой, кстати сказать, изображена та же модель, что и на «Железной дороге»; cегодня эта картина — национальная ценность Франции).

Эдуар Мане "Олимпия", (Olympia) 1863. Музей Орсе, Париж.

Эдуар Мане
«Олимпия» («Olympia»), 1863.
Музей Орсе, Париж.

К Парижскому салону 1874 года  Мане подготовил не одну, а три картины. Только «Железная дорога» прошла отбор, и то — едва. 

Эдуард Мане "Железная дорога" ("Le chemin de fer"), 1872—1873. Национальная галерея искусства, Вашингтон.

Эдуард Мане
«Железная дорога» («Le chemin de fer»), 1872—1873.
Национальная галерея искусства, Вашингтон.

Но радости от того, что она попала на выставку, было не много: картину откровенно высмеяли.

Предмет портрета непонятен, — в один голос говорили критики, — композиция нарушена, да и техника никуда не годится.

С картины рисовали карикатуры, в общем, смеялись все, кому не лень. 

Cham (Amédée de Noé), 1874. Bibliothèque d'Art et d'Archéologie, Paris.

Cham (Amédée de Noé), 1874. Bibliothèque d’Art et d’Archéologie, Paris.

«Предмет портрета непонятен…» Да потому, что это — вовсе и не портрет! 

Я видела «Железную дорогу» несколько раз: и в лондонской Royal Academy of Arts, на прошлогодней выставке Эдуарда Мане, и в Вашингтонской галереи искусства, куда мы возили детей. И скажу Вам наверняка: это не портрет, а скорее — городской пейзаж, на котором — будто случайно — появились какие-то персонажи. Я так считаю. Своеобразный постановочный кадр, где вместо замершей улыбки — запечатленное мгновение.

Хотя, если уж честно, особенно ярких эмоций полотно у меня не вызвало. Единственное, что показалось воистину интересным, так это то, как нарисован белый пар от поезда, дремучий, ватный. У меня даже возникло ощущение, что, когда художник придумывал картину, она вовсе не должна была стать железной дорогой, а так — сценкой на парижской улице, да и все. Пар, мне так думается, был добавлен, чтобы «склеить» нарушенную композицию воедино, убрать резкость цветного фона — ведь как еще выделить стоящую спиной девочку? Но я, конечно же, могу ошибаться.

О критике я тоже заговорила неспроста. Для Эдуарда Мане было невероятно важно, что о нём думают. Ему хотелось быть принятым и оцененным, хотелось быть признанным. А оно — никак. Хотя его активно поддерживали друзья-импрессионисты — скажу больше, в компании ДегаРенуараМоне и проч. он был признанным авторитетом. Но выставляться с ними он не спешил: ему хотелось попасть именно в Парижский салон — к элите. Он верил в себя. В свою точку зрения. В свои картины. Он даже однажды вызвал на дуэль британского журналиста Уолтера Дюранти — именно на почве грубой критики, которую себе позволил последний (Дюранти был ранен, но они быстро помирились и дружили до самой смерти).

Примечательно то, что были работы, которые таки понравились Салону (Мане даже получал какие-то призы), но абсолютное большинство из них — не самые известные полотна художника в наши дни. Разве что «Бар в «Фоли-Бержер»», с энтузиазмом воспринятый в 1882 году… незадолго до смерти художника. Ars longa, vita brevis — как говорится.  

Эдуар Мане «Бар в "Фоли-Бержер"»  ("Un bar aux Folies Bergère"), 1882. Институт искусства Курто, Лондон.

Эдуард Мане
«Бар в «Фоли-Бержер»» («Un bar aux Folies Bergère»), 1882.
Институт искусства Курто, Лондон.

Поэтому говорю Вам (и себе): учитесь у тех, кто Вас критикует. Критики могут направить Вас в верном направлении, а это важно.  Но не теряйте себя — никогда.  Жизнь коротка. Искусство — вечно. А путь его — несомненно — долог.

Если Вам понравилась эта заметка, прочтите еще и про мой визит в Музей д’Орсе, где хранится большое число работ Эдуарда Мане, включая «Олимпию» и «Завтрак на траве». 

Подписаться на блог

Укажите e-mail, чтобы получать уведомления о новых записях.






Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Google+