Балто

В бесснежный декабрьский день картинки Нью-Йорка — с эффектом сепии и монохрома. Задираешь голову вверх, как ребенок, — и дивишься горделивому величию высокорослых строений, тянущихся подальше от красочных билбордов и наряженных к праздникам витрин — к томному, однотонному, по-зимнему хмурому небу…

NY_ptiza.org_10

Вот он, американский город-великан цвета черного чая, разбавленного, как здесь любят, пастеризованным, гомогенизированным молоком. Вот они оттенки бурой сибирской лайки по имени Балто, увековеченной в 1925 году бронзовой скульптурой в Центральном Парке.

NY_ptiza.org_17

Центральный Парк, Нью-Йорк, 2014 © ПП

То был молодой, мужественный пес. В 1908 году его бабушка с дедушкой попали в Соединенный Штаты с русского дальнего Востока — их привезли для ежегодных аляскинских гонок. Вскоре родная имперская земля стала советской,  а собаки такой породы выпали из реестра (в СССР практиковалась политика слияния пород в одну — «слили» и неперспективных ездовых собак). Зато на новой земле сибиряков приютили как родных: даже новое имя даровали —  «хаски», оставив «сибирский» тег для идентификации.

Балто прославил новоиспеченную американскую породу на весь мир. Слава его заслужена: он вел упряжку, в лютый мороз доставившую целебную сыворотку в северный город Ном — вакцину, которая спасла регион от эпидемии дифтерии.

NY_ptiza.org_20

Монумент сибирскому хаски Балто в Центральном Парке, Нью-Йорк, декабрь 2014 © ПП

Пока дети пытались оседлать бронзового пса для совместного снимка, я бродила вдоль десятиметрового ряда именных лавочек, улыбаясь тому, что на них написано. В Англии таковые найдутся в каждом парке, но там они — за упокой. Например, какому-нибудь «любимому Джону Мэрроу (1903-1977), кто провел много часов в просторах этого парка», или «дорогой Николь Элизабет Ньюфорк на вечную память». Присядешь «на колени» к неизвестному тебе Джону — и подумаешь о нём на минуточку, легко, как нарекала Цветаева. И так же легко о нём забудешь.

А Нью-Йорк город живых, поэтому надписи здесь — за здравие. Сообщения, благодарности, признания. Даже предложения руки и сердца находятся. Так на одной написано: «На этой лавочке V.L. однажды сделает предложение H.R.H.» И на другой, поблизости: «И однажды она ответит «да».

central-park-proposal-bench

Надпись на первой: «На этой лавочке V.L. однажды сделает предложение H.R.H.» На второй: «И однажды она ответит «да». 

Город живых, говорю же. Торжество мира плотского со всех сторон — и далеко за приделами серо-бурого парка. Город копошится, строится, бурлит. Город готовит, сервирует и потчевает. Город продает и покупает. И чем выше в небо — тем больше объемы купли-продаж. Самые серьезные сделки совершаются в небе — на каком-нибудь 120-м этаже — за  теми по-зимнему хмурыми облаками.

NY_ptiza.org_18

Центральный Парк, Нью-Йорк, 2014 © ПП

Идёшь местными тропами — оставляя или не оставляя за собой следов. Нью-Йорк не возражает, что ты приезжий, иностранный, чужой. Он сделает тебя своим. Даже больше — он на пьедестал тебя возведет, как отважного сибиряка Балто, если ты молод и храбр, если ты удачлив. А если вдруг не повезет — не обессудь: тебя прожуют и выплюнут подальше за ненадобностью. Не место здесь тому, кто слаб. Нью-Йорк город живых. Живых и сильных.

NY_ptiza.org_16

Центральный Парк, Нью-Йорк, 2014 © ПП

По земле ходить нельзя — огорожено — поэтому бредем по асфальту. Мимо прогуливающихся рядом пар, шумного котка, раскошелившихся на каретную поездку туристов. Три доллара за минуту — удовольствие не из дешевых.

IMG_3025

Центральный Парк, Нью-Йорк, 2014 © ПП

При виде карет с продрогшим лакеем в черном пуховике с капюшоном, дети начинают капризничать — мол, ноги устали. Когда-нибудь они вырастут и приедут в Нью-Йорк в поисках своей удачи. А пока — мы ведем их за руку на Пенн-Стэйшн, откуда отходит поезд домой.

NY_ptiza.org_19

Нью-Йорк, 2014 © ПП

…До скорого, милый Балто. Мы еще не раз к тебе вернемся.

Подписаться на блог

Укажите e-mail, чтобы получать уведомления о новых записях.






Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Google+